«Об-ло-мов-щи-на…» в Студии театрального искусства под руководством Сергея Женовача

Самый новый столичный театр продолжает формировать репертуар, адаптируя ко взрослой жизни свои студенческие бриллианты. «Об-ломов-щи-ну» показали в малоудобном филиале Театра им. Маяковского. Спектакль в постановке Германа Сидакова был первой дипломной работой, сыгранной в маленькой 46-й аудитории РАТИ больше трех лет назад. Теперь он зажил самостоятельной жизнью совершеннолетнего. Но остался гимном детству.

«Илюша, Илюша!» – на все голоса зовут мамки да няньки благословенной Обломовки. Точно теплый весенний ветерок треплет волосы. Взрослый увалень, что спрятался было на антресолях да и заснул там, кричит им: «Я здесь!» А от него отмахиваются – Илюша, мол, другой. И недоумевает повзрослевший Илья Ильич – какая сила вырвала его из этого рая, а потом забросила в Петербург, этот муравейник тщеславия.

Ольга Ильинская (Татьяна Волкова) запоет Илье Ильичу «Casta diva», и он вдруг услышит и увидит – сквозь шаблонные голосовые модуляции петербуржской институтки, – как поют маленькому, только что выкупанному Илюше колыбельную.

Бог весть каким чутьем догадается эта манерная, экзальтированная, пытливая и живая барышня, но вслед за «Casta diva» она запоет ту самую колыбельную, раз и навсегда задев ему сердце. Сергей Аброскин – с животной органикой и, кажется, без какой бы то ни было актерской огранки, сутуловатый, нескладный, с несовременной беззащитной улыбкой – из спектакля в спектакль ведет свою линию. Другого, чужого, простодушного, но не в вольтеровско-героическом, а в каком-то христианско-смиренном ключе.

Пес Перезвон в «Мальчиках», праведник-изгой Мефодий Червев в «Захудалом роде», теперь вот Обломов. Принца ему, возможно, и не сыграть, но можно почти не сомневаться: в репертуаре Студии театрального искусства найдется много места для так подходящих ему святых, юродивых и чудиков, без которых мы просто задохнемся.

Под стать барину его «Санчо Панса» – колоритный Захар (Алексей Вертков), который пытается вывести цыплят в лукошке, подвешенном к лампочке вместо абажура, но ни за что не станет вытирать пыль: все равно снова накопится. Интерьер «Об-ло-мов-щины» – ставни вдоль всей сцены (художница Мария Утробина) – идея не новая, но обыгранная полностью. И Штольц (Андрей Шибаршин), и Ильинская пытаются эти ставни распахнуть, устроить мировой сквозняк и впустить само солнце (невозможно не вспомнить, как солнечным лучом врывался в сырой дом Обломова-Табакова Штольц-Богатырев в лучшем михалковском фильме).

А вот Агафья Матвеевна Пщеницына (замечательная работа Ольги Калашниковой) ставни эти прикроет, тепло сохранит и попытается обустроить тот мирок, что оказался внутри, не заглядываясь на дальние горизонты. Назвав спектакль обличительным штольцевским словечком «обломовщина», его авторы меньше всего стремились кого-то обличать. Гораздо важнее им было показать, как много нитей связывает людей с общим детством. И как больно их рвать, когда неумолимая судьба разводит их в разные стороны.