В сезоне 2025/26 драматические театры выбирают классические тексты хорошо известных пьес. Настроение времени постановщики определяют как «распалась связь времен»: спектакли ставят о невозможности возвращения в прошлое, о безрадостном настоящем и безысходном будущем. О том, как попытаться выжить, сбежав с того света, размышляет в своем «Гамлете» Андрей Гончаров в МХТ имени Чехова с Юрием Борисовым в главной роли. О невозможности вернуться домой — Алексей Дубровский в «Белой гвардии» в Малом театре. О распавшейся связи времен — Сергей Женовач в СТИ в спектакле «Чеховъ. Вишневый сад. Нет слов!»
Делать постановки об ушедшем навсегда и невозвратном начали, конечно, не в сезоне 2025/26. Хотя осенью 2024 года спектаклем «Чеховъ. Вишневый сад. Нет слов!» театр СТИ открыл свой юбилейный сезон, одним из первых поймав настроение времени. Действие «Вишневого сада» в постановке Сергея Женовача и его постоянного соавтора художника Александра Боровского отсылает к событиям до 1861 года, когда случилась «воля» — она же «несчастье», по словам Фирса.

Спектакль начинается с занавеса: красного, бархатного, парадного. Его к приезду Раневской медленно, по-хозяйски оглаживая, распрямляя замявшиеся сладки, раскрывает Фирс (Юрий Горин). И делает это так долго, неспешно семеня, что уже к середине сцены в рядах зрителей вскипает недовольство: «Ну как затянуто!». Что поделать: Фирс был стар и неуклюж уже по меркам 1903 года, при написании пьесы, и раздражал и помещицу Раневскую, и ее брата Гаева. Он — отжившая свое архаика еще в начале прошлого века, 100 с лишним лет назад.

И он же — единственная живая связь Раневской с ее имением, с ее прошлым. Он — очевидец ее грехов, падений и несчастий. А перед веком XIX с его моральными рамками у Любови Раневской (Ольга Калашникова) много проступков. Это не только любовник-альфонс в Париже, но и брак с мещанином. Пустым, неродовитым человеком, умершим от любви к шампанскому. И этот же Фирс — не более реальный, чем убитый отец Гамлета, — носитель особой радости и теплоты жизни, идиллического бытования старосветских помещиков. Не случайно, оказавшись в своем старом доме, герои будто впадают в детство, и Чехов вслед за старшими классиками Пушкиным и Толстым утверждает: так легко всех любить, и если счастье возможно, то оно в единообразии житейских событий.

Но для Раневской, а следом за ней и всех домочадцев, путь к возвращению в рай детства закрыт. Прошлое умерло и она вместе с ним, с тех пор как в усадьбе утонул ее шестилетний сын Гриша. И сладкий сон забвения невозможен.

«Вишневый сад» в СТИ  повествует о невозможности жить без любви и невозможности пополнения запасов любви в прошлом. Он — о живых мертвецах. Вот грузчики выносят коробки, дорожные сундуки, чемоданы, шляпные картонки. Весь багаж дотошно воспроизведен согласно моде и истории начала XX века. Сундуки, чемоданы, саквояжи помечены логотипами Louis Vuitton и инициалами владелицы LR. Вся эта дорожная утварь загромождает сцену, почти дословно повторяя композицию картины Рене Магритта «Перспектива II, балкон Мане». Там, где художник повторил сюжет картины Эдуара Мане, но разместил вместо группы мужчин и женщин на балконе собрание гробов в позах людей. Герои спектакля так и топчутся вокруг своих сундуков и чемоданов. Как предметы покорны грузчикам, так персонажи пьесы не в силах сопротивляться ходу событий.

Отчаянную попытку выйти из своего сундука делает Раневская (Ольга Калашникова). С рыдания она обращается к Лопахину, и вот они все ближе и ближе на скамейке, и голова несчастной напуганной женщины клонится к мужскому плечу. Но как от привидения отпрыгивает от рыдающей барыни нувориш Лопахин.

Эпоха уже умерла и заколочена. И даже Лопахин (Иван Янковский), человек с умом и харизмой, очевидно любимчик публики и постановщиков (Александр Боровский не смог отказать себе в удовольствии и в какой-то момент надел на него пальто, точь-в-точь как в «Ностальгии» Тарковского носил Олег Янковский, дедушка Ивана) не в силах ее спасти. Все уезжают, дом заколачивают, сундуки выносят. В убежище остается только Фирс. Больной и слабый, сколько-то он сможет там протянуть. И это сентиментальное прощание не только с героями «Вишневого сада», но и с кумирами прошлого, с юношеским идеализмом Женовача и Боровского, которые словно признаются: да, мы тоже верили, что искусство спасет мир.

Источник: https://www.forbes.ru/forbeslife/561611-gamlet-belaa-gvardia-i-cehov-o-cem-nam-govorit-klassika-v-sovremennom-teatre