Дорогие артисты!
Дорогой Сергей Васильевич!
Дорогой Александр Давидович, Саша!
Дорогие сочинители и создатели спектакля «Дыра»!
Уже больше чем полвека я пишу пьесы, но каждый раз, когда какой-нибудь театр берет
к постановке мою пьесу, меня охватывает одновременно недоумение и восторг от мысли,
что кто-то поверил в мои слова, принимает их всерьез, будет в них разбираться, искать
явный и скрытый смысл, будет запоминать, заучивать, а потом выйдет с ними и
обратиться к множеству людей, собравшихся в зале. И эти люди в зале тоже готовы
поверить в мои слова, – иначе зачем бы они сюда пришли, зачем бы стали тратить свое
время? Думаю, подобная неуверенность свойственна всем пишущим людям. Мне даже
кажется, что Гоголь в своем невольным трикстере Хлестакове где-то в недрах
подсознания видел и себя, сочинителя, потому что ему, как каждому сочинителю,
присуще имманентное сомнение: а вдруг все написанное мной пустое, вдруг меня, как
Хлестакова, занесло и вот-вот я буду разоблачен, – и тогда куда бежать от позора, в какую
Подкатиловку?
Когда пишешь, несомненно легче. Во время письма тебя накрывает спасительная
«энергия заблуждения» и отступают сомнения. И даже иногда, вслед за Александром
Сергеевичем, подмывает воскликнуть: ай да, Галин! ай да…» Ну в общем вы поняли…
Дорогие друзья, сегодня вам предстоит с моими словами выйти к зрителю. Меня в
театре не будет. Жаль конечно! Мне нравится ваш театр, возможно, один из самых
красивых сейчас театров в Москве, нравится место его нахождения, в котором сошлись
сразу несколько театральных символов, начиная с бывшей золотоканительной фабрики
Станиславского. Она сама, ее вогнутый фасад кажется гигантским театральным занавесом,
который вот-вот раскроется. Глядя на это здание, особенно вечером, когда оно залито
огнями, вспоминаешь знаменитый бордовый занавес Головина в Одесском оперном
театре. Но, конечно, главным театральным символом этого места – стали ваши спектакли.
А сейчас хочу обратится к Наташе Витвицкой.
Наташа, вы даже не представляете, какой подарок Вы мне сделали два дня назад!
Объясняю. В эту предпремьерную неделю я постоянно дергал Вас – писал, слал списки
гостей, добавлял новые фамилии. Вы неизменно приветливо и с готовностью отвечали на
все мои просьбы. Но по мере приближения дня премьеры Ваши ответы, оставаясь
приветливыми и дружественными, делались все короче и больше напоминали
телеграммы. И вот два дня назад, в ответ на свое очередное к Вам послание, читаю: «Все
хорошо, всех посадим!» Я так и представил, как Вы, пробегая куда-то в хлопотах, быстро
набираете на телефоне этот мне ответ.
Наташа, спасибо Вам! Я хохотал полдня, в восторге от употребленного вами
словосочетания «всех посадим!», усиленного восклицательным знаком. Мое
воображение немедленно возбудилось, сосредоточившись на том значение этого слова, в
котором оно употребляется в основном сотрудниками силовых ведомств. Представьте,
какими впечатляющими картинами наполнило мое воображение район со знаковым
названием Таганка!
Но если говорить серьезно, вполне возможно, Наташа, вы подарили мне название моей
новой пьесы, ну или по крайней мере идею, импульс для моего будущего сочинения. Ну и
потом, фантасмагория в «Дыре», ведь тоже началась с сообщения…
Но возвращаюсь к премьере. Итак, сегодня в семь часов вечера в театре прозвенит
третий звонок – и здесь на другом краю света, где в этот момент будет полдень, у меня на
короткий миг замрет сердце. Я представлю, как в зале наступает тишина. Потому что зал
погружается в мой текс и верит ему, вернее актеру, который этот текст произносит…
А потому творческого вам, дорогие мои, спокойствия и уверенности, играйте на
здоровье и на радость себе, мне и зрителям!
