– хотя выпускался он не как студенческий диплом, но все-таки на съемных площадках и со вчерашними студентами, а сейчас некоторые исполнители остались из первого состава (в том числе и незаменимая Мария Шашлова в роли княгини Варвары Никаноровны Протозановой, а также Андрей Шибаршин – князь Протозанов, погибший на войне с французами любимый супруг героини, Сергей Пирняк – французик Жигошка, Сергей Аброскин – гонимый всеми философ Мефодий Мироныч Червёв, ключевая для философии спектакля, даже более, чем первоисточника, фигура, именно после встречи с ним в княгине происходит окончательный, непоправимый внутренний надлом и она сознает, что противоречия между ее характером и мироустройством вокруг непреодолимы ни ее усилиями, ни внешними обстоятельствами, ее род пройдет, а земля пребудет…), а некоторые добавились с годами из последующих выпусков ГИТИСа и заменили прежних, особенно яркий и заметный ввод – Никита Исаченков в роли Дормидонта-Донкихота Рогожина (оказывается, пять лет уже играет… вместо Алексея Верткова); отметил Игоря Лизенгевича (в двух второплановых ролях – крестьянина Архара Ивановича и мыслителя-реформатора Журавского, друга Червёва) и Александра Прошкина (колоритный, но несколько “масочный” трубач-пьяница Грайворона, и более динамичный во всех отношениях образ кучера Зинки-Зинобея), которых помню в их дипломах, как и много позднее выпустившегося Льва Коткина (очень успешный ввод на роль графа Функендорфа). Впрочем, при любом составе аллегорический минимализм оформления (декорация Александра Боровского отсылает к стенам из семейных портретов древнего рода с разнокалиберными окнами-“рамками”, отчасти напоминая также иконостас…) и упор на текст, слово, интонацию оставляют спектакль как пример повествовательного, почти “литературного” театра, и при том, оглядываясь на первоисточник, отмечаешь, что конструктивно повесть Лескова значительно переработана, массивы текста перераспределены и разложены на голоса разных персонажей (опять-таки важный, концептуальный упор сделан на встречу княгини Варвары Никаноровны с Червёвым – последний тут выступает чуть ли не резонером по факту… что в структуре лесковского текста не столь очевидно и, пожалуй, по отношению к авторской позиции небесспорно), и тогда претензии возникают – говорю за себя –  уже к Лескову, который своим исключительно смачным языком, живостью характеров, увлекательностью истории ловко подменяет фундаментальные понятия в угоду собственной дидактичной морали, выдавая потомственное раболепие за искреннюю преданность – только что же видел “Холопов” Андрея Могучего в БДТ и по поводу “Захудалого рода” не мог про них не думать –

– шовинизм за верность предкам, изуверство и мракобесие за приверженность традиции и вере… короче, не все так просто и с Лесковым, которого я за последние годы вообще как-то объемно вдруг освоил (прочитал также два самых крупных его романа, “Некуда” и “На ножах”, плюс вещи помельче – а это не одна тысяча страниц в общей сложности – и даже Достоевский в сравнении с Лесковым покажется либералом-космополитом), но спектакль уклона “задушевного”, сентиментально-благостного (с легкой “перчинкой” эксцентрики, но тоже умильной, не гротескной), идти “вглубь” текста и подавно контекста (социального, исторического… политического – божеупаси!!) не предлагает, он сосредоточен на судьбах конкретных людей, которые в отдельных эпизодах выглядят забавными, но логика их развития фатальна.

Источник: https://users.livejournal.com/-arlekin-/4805704.html