Сергей Женовач по-своему прочитал повесть Даниила Хармса «Старуха» и
поставил спектакль, который заставляет по-новому взглянуть на
творчество как писателя, так и самого режиссера.

У Сергея Женовача, надо признать, на своей территории, в «творческой
лаборатории», как он называет Студию театрального искусства, неудачных
постановок практически не бывает, каждая запоминается «лица не общим
выраженьем». Перед походом на его спектакль «Старуха» неплохо было бы
прочитать рассказ Хармса, по которому режиссер и сделал эту постановку.
Впрочем, те, кто с первоисточником не знаком, просто получат
удовольствие от этого «театра абсурда», веселого и позитивного
Даниила Хармса называли королем эпатажа за его эксцентричные выходки,
а он при этом был человеком глубоко верующим. Сочетание этих казалось
бы не сочетаемых качеств в полной мере проявилось в его повести
«Старуха», которую называют одним из самых загадочных произведений
Хармса. Написанная в 1939 году, эта повесть долгое время оставалась под
запретом. После публикаций в 70-е годы прошлого века «Старуха» и по сей
день будоражит воображение многих, особенно людей творческих.
Повествование в ней ведется от лица главного героя, с которым в течение
суток происходит масса как невероятных, так и вполне обыденных событий,
расшифровать истинный смысл которых до сих пор не удалось никому. По
сюжету повести, главный герой, живущий в коммунальной квартире,
выходит из дома и видит во дворе старуху с настенными часами. У часов
нет стрелок, при этом старуха точно знает, который теперь час.
Озадаченный увиденным, герой вдруг вспоминает, что забыл выключить
электрическую печку – и возвращается домой. Сначала он пытается заснуть,
обдумывая убийства детей, чьи крики доносятся с улицы. Потом решает
написать гениальный рассказ о некоем чудотворце, который, однако, не
творит никаких чудес и в конце концов погибает. Но единственное, что ему
удаётся написать — «Чудотворец был высокого роста». Он слышит, как кто-
то стучится в дверь. Это оказывается та самая старуха. Она садится в кресло
и заставляет его встать на колени, а затем лечь на пол. Он понимает, что в
этом нет смысла, встаёт и видит, что старуха умерла. Не зная, что делать,
ложится спать. На следующий день идет в булочную и там знакомится с
женщиной. Приглашает её к себе в гости выпить водки, она соглашается, но
тут он вспоминает о трупе, лежащем у него дома, и убегает. С этого момента
герой озабочен одним – как избавиться от мертвой старухи.
Повесть переведена на многие языки, неоднократно инсценировалась и
четырежды экранизировалась (в США, на Украине и дважды в России).
Сценическую версию «Старухи» в 2014 году представил зрителям патриарх
авангардного, экспериментального театра, американский режиссер Роберт

Уилсон в исполнении двух мировых знаменитостей – голливудской звезды
Уильяма Дефо и выдающегося танцовщика и актера Михаила Барышникова.
И если у Боба Уилсона всего два действующих лица, то у Сергея Женовача
их уже три: Он, Она и Старуха, а исполнителей ролей больше двух десятков.
В программке напротив каждого из персонажей – по целому списку имен.
Спектакль начинается уже в фойе СТИ, где два артиста по очереди читают
стихи Хармса. И продолжается на сцене эксцентричным выходом целой
череды одетых в черное старух, которые одна за другой вываливаются из
окна. Зрелище невероятно смешное, но и не без чувства тревоги за артистов,
которым приходится проделывать почти цирковые трюки. В качестве
декораций – некая конструкция из трансформирующихся панелей с окнами,
ставнями, потайными ящиками (сценография Александра Боровского) .
Потом появляется Он, един в семи лицах. Столько же и Старух, и женских
персонажей, обозначенных как Она. По словам режиссера, изначально все
вместе решили придумать спектакль небольшой, «где можно похулиганить,
поимпровизировать, рискнуть» . А к «расслоению личностей», к
многоголосью пришли уже во время репетиций. Выигрышное и необычное
решение для спектакля-эксперимента, который воспринимается как
абсолютно абсурдистская история и при этом невероятно смешное
зрелище. Костюмы в стиле той эпохи, когда была написана повесть:
мужской ансамбль – в светлых штанах и вязаных жилетах на пуговицах,
женский – в летних платьицах и туфельках по моде того времени. При этом
рассказанная создателями спектакля история получилась вне времени и с
огромным количеством смыслов. Взять хотя бы старуху. Кто или что это?
Собирательный образ того, что внезапно врывается в наш налаженный быт
и мешает нам жить? И посему мы озабочены одним – как от этого
избавиться? Или же это образ самой Смерти, которая постоянно маячит за
порогом и может явиться в любой момент? А муки творчества одаренного
человека, каким здесь предстает главный герой – разве они не на все
времена? Да и само творчество – разве это едва ли не единственный способ
противостоять неизбежности той самой смерти? Творчество всегда было
своего рода аллегорией бессмертия. И неспроста то и дело звучит в
постановке вопрос: верите ли вы в Бога? Избавившись, наконец, от
мертвой старухи вследствие очередного невероятного события, герой
уходит в лес и там начинает молиться. Наряду с темой веры, не менее
важна здесь и другая: непримиримое противоречие между стремлением
души человеческой к возвышенному – и необходимостью мириться с
естественными потребностями плоти. Где человеку ежедневно нуждается в
хлебе насущном, а значит, и в деньгах на этот хлеб. Где в мужчине
неистребима жажда обычной плотской любви, и при этом непреходящий
страх перед женским телом. Все есть в этом спектакле, как и в повести
Хармса. Так что у многих непременно возникнет желание уже после
просмотра этой постановки обратиться к первоисточнику и самому найти
ответы на многие поставленные здесь вопросы. Как пытается дать свое
толкование повести «Старуха» каждый обратившийся к ней режиссер.

Источник:https://kinoreporter.ru/kak-izbavitsya-ot-mertvoj-staruhi/