Лабардан – это рыба, треска, засоленная особым способом для хранения, перед приготовлением ее вымачивали. Лабардан-с – это спектакль по Гоголю, героя которого в уездном городе потчевали той самой треской. Это хорошо известный нам Ревизор, вымоченный, я бы сказала, тщательно прополосканный и особым образом сервированный Женовачом.

Как всегда, Женовач к тексту относится ревностно и внимательно, ни слова отсебятины, но действие при этом перенесено в бани. Это и наши Сандуны с современными господами-товарищами (на обнаженных торсах актеров большие, реквизитные, кресты ), и римские термы, возвращение к истокам истории, с обедами-возлежаниями, телесным и базовым. Омовение и очищение, смытие привнесенного временами – их было много, костюмы менялись, а суть изображенного Гоголем оставалась прежней.

Вода в спектакле не просто декоративный элемент. Она среда, для людей-рыбок («в мутной воде»). Она определяет базовые, физические риски (скользко, мокро, холодно), она задает границы актерского существования, она постоянно вторгается в сюжет, прячет, спасает, обнажает, разверстывается. Для актеров, мне кажется, участие в спектакле равнозначно подвигу, – грим течет, прическа исчезает, за костюм не спрячешься. Она и неуправляемая стихия, даже запертая в бассейне, рвется брызгами на первые зрительские ряды. Она и огромное пространство смыслов, возникающих как будто не по воле режиссера.

Сергей Васильевич – человек серьезный, комедии не его жанр, но Лабардан-с получился именно таким, вызывающим непосредственную живую реакцию, не в последнюю очередь благодаря шуткам и мизансценам с водой, ее неструктурированности, непредсказуемости, “живому” характеру.

Городничий у Женовача, может, и жулик, но он прежде всего хранитель миропорядка, отцовская и наблюдающая фигура, простыня на плечах – тога, символ власти. Безмятежно спящий Хлестаков на его могучих руках – младенец, птичка божия, прощу прощения, рыбка золотая, заброшенная по неизвестно чьему велению в местный омут. Хлестаков невинен как Венечка, пьян как ангел, наивен и счастлив как ребенок, щедр в своих фантазиях, у Никиты Исаченко – совершенная, бенефисная роль.  Хлестаков – носитель золотого сна человеков, повседневная жизнь которых тяжела и однообразна. Страх – да, принуждение – да, воровство, грязь, – список бесконечен, и только поманить мечтой было некому.  Как тут было не поверить, и с головой в них бухнуться.

В самом начале спектакля звучат слова о вероятной войне с турками. Скорая война – единственное логичное объяснение тому, что где-то в столице вспомнили о всеми забытом и заброшенном медвежьем угле и прислали проверяющего. Война, как и вода, обнажает и смывает, меняет ракурсы и фокус внимания. Война открывает Туву, Нижневартовск, Шелтозеро, множество мест, где творят бесчестный суд и царит несправедливость. Война пришла к нам, чтобы показать, кто мы есть на самом деле. А Лабардан-с – утешительный приз из прошлого, из тех, что теперь наперечет. Наш сон.