Студенты режиссерского факультета курса Сергея Женовача (на гитисовском сленге – просто «женовачи») уже четыре года блистательно совмещают учебу в ГИТИСе и творчество. В том, что они делают на сцене, есть смелость, восторг, удивление миром.
Два первых года «женовачи» зрителей искушали, показывали лишь отрывки. И наконец первый настоящий спектакль «Об-ло-мов-щина…». Затем Достоевский, Островский, Шекспир… Все по правилам театрального образования: каждый семестр по спектаклю, классика – прежде всего. И вдруг в 2005-м – Шолом-Алейхем. Автор, которого практически не ставят на сцене. А его «Мариенбад» вообще занимает особое место в собрании сочинений: если кто и берется читать шестой том, редко добирается до финала этого произведения. «Женовачи» под руководством Евгения Каменьковича, педагога по мастерству, сделали и то и другое.
В результате – очередная премьера и заслуженный успех! Тихон Котрелев (исполнитель роли Шлойма Курлендера): Евгений Борисович Каменькович принес нам «Мариенбад» и сказал: «Читайте». Материал сложный, но современный и злободневный. Замечательный роман. Мы сократили первоисточник почти наполовину. Это ведь проза в письмах, а не пьеса. Каждый работал со своим текстом самостоятельно. На репетициях уже все вставало на свои места. В итоге получились театральные монологи. Историю романа при этом полностью сохранили.

– Сколько времени прошло от знакомства с романом «Мариенбад» до премьеры «Мarienbad»?
Александр Лутошкин (Гирш Лойферман): Процесс создания спектакля в основном пришелся на новогодние каникулы. До этого какое-то время работали с текстом. Евгений Борисович не дал нам времени на раскачку. Как-то очень быстро он сказал: «Поехали». И мы поехали. Фактически репетировали недели три, ежедневно по одиннадцать часов. Как он только голос не сорвал за это время!

Андрей Шибаршин (Шеренцис): Еще один человек принимал самое активное участие в постановке спектакля. Это наш педагог по танцам Алла Михайловна Сигалова. Вся пластика в спектакле «Marienbad» – ее заслуга.

– Как вообще распределяют роли в дипломных спектаклях?
Александр Обласов (Велвл Ямайкер):
Многие спектакли вышли из отрывков. Наши мастера считают, что должны быть заняты все. И «Marienbad» своего рода класс-концерт. У каждого на сцене есть как минимум по четыре минуты.

– А как получилось, что Андрей Шибаршин и Сергей Пирняк исполнили женские роли?
Андрей Шибаршин:
Я лично всегда мечтал сыграть женщину. Ведь есть целая система, как создавать подобные образы, чтобы это не выглядело пародией или капустником. Евгений Борисович подарил такую возможность. И приятно, что многие нас с Сергеем не сразу узнавали.

– Кто делает для вас костюмы, декорации?
Сергей Пирняк (Пекелис):
В спектакле «Marienbad» на сцене кроме актеров работают еще и полсотни чемоданов. Сначала такое казалось нереальным, но все в итоге получилось. Это здорово. Костюмы и реквизит нам дают в театре «Мастерская Петра Фоменко». А еще есть конкретные люди, от которых тоже зависит успех дела и которым мы очень благодарны. Это Женя Виноградов – наш художник по свету. Маша Утробина помогает с оформлением, она художник. Театровед – Настя Арефьева и другие помогают в организации и проведении спектаклей. Словом мы обрастаем друзьями и бескорыстными помощниками.

– У вас скоро выпуск. Что будет с вами дальше, после получения дипломов?
Сергей Пирняк:
Мы уже фактически два года существуем как самостоятельный театр. У нас есть свой репертуар. Хоть и учимся еще на четвертом курсе, а уже отыграли больше ста спектаклей. Встреча со зрителем – это наш опыт. И теперь мы ждем чуда, что найдутся люди, которые помогут нам оставаться театром и после выпуска.

Андрей Шибаршин:
У нас есть свой главный режиссер – Сергей Васильевич Женовач, наш мастер курса. Благодаря институту у нас пока есть стены и сцена. Но мы же не можем остаться здесь еще на один год. А вот если бы нам пару лет хотя бы продержаться вместе – играть, репетировать! Тогда бы все поняли, что мы настоящий, живой театр!

Тихон Котрелев:
Впереди театральная реформа. И государственная поддержка учреждений культуры вряд ли будет больше. А мы не хотели бы расставаться, не хотели бы раствориться в других театрах.

– Но стать обладателями собственного театра пока, наверное, нереально. И вряд ли вы этого не осознаете. Что же можно сделать сегодня, сейчас?

Максим Лютиков (Меер Марьямчик):
Мы это понимаем, потому и надеемся на меценатов. А пока ищем возможности репетировать и играть на других площадках. Есть реальные предложения. Но все же мечтаем о собственном театре со всеми вытекающими последствиями.

Александр Лутошкин (Гирш Лойферман):
Это очень больная тема и для нас, и для наших мастеров. Ведь нам не только хочется, но и можется! А что нужно сделать для воплощения нашей мечты, никто наверняка не знает.

Андрей Шибаршин:
Уверяем вас, в июне мы все равно не расстанемся. Если очень захотеть, можно в космос полететь! Не правда ли?

– А название у вашего театра уже есть?
Максим Лютиков: Конечно. Мастерская Женовача. Нас именно так представляют уже сейчас.

Евгений Каменькович, преподаватель курса, профессор кафедры режиссуры РАТИ (ГИТИСа), режиссер театра «Мастерская Петра Фоменко», заслуженный деятель искусств РФ:
– Я уверен, что ребята останутся вместе, одним творческим коллективом. Выпускать все свои курсы как самостоятельные театры с большим репертуаром, вообще, в традициях мастерской Петра Наумовича Фоменко. И это всегда получалось. Но такого единения еще не было. Им непременно нужно быть вместе! К сожалению, экономическая ситуация в стране такова, что на государственную поддержку рассчитывать в данном случае не приходится. Никто ведь не станет от общего, распределенного уже пирога отрезать кусок в пользу какого-то нового театра. Кстати, в одной из уважаемых газет как-то написали, что студенты Сергея Женовача сохраняют традиции русского репертуарного театра. А ряд государственных театров сегодня фактически превращены в антрепризу и при этом продолжают получать деньги из бюджета. Я не понимаю, почему это происходит. Если бы не языковой барьер, наших ребят непременно перекупили бы за рубеж, как это проделывают с талантливыми спортсменами. Но, к счастью или к сожалению, сценическое искусство слишком привязано к языку. И «утечки» театральных талантов на Запад по большому счету не происходит. Мы все ищем сейчас спонсоров и надеемся на появление меценатов. Хотя бы для того, чтобы дать возможность этим ребятам начать работать вместе. Пусть пока на арендуемых площадках. Но если выживут, продержатся в воздухе два-три года – значит, докажут, что в них стоит вкладывать деньги.

А то, что они выживут, я уверен. Они будут востребованы зрителем. Ниша в Москве вот такого театра, где непременно нужно думать, совсем маленькая. «Женовачи» в состоянии занять в ней свое собственное место. У них есть будущее! Но их настоящее сегодня зависит от инициативы и доброй воли частных лиц. Я уповаю на чудо! На новых Морозовых и Дягилевых!