Почему каждый раз «Вишневый сад» смотрится по-новому? Этот вопрос хочется задать на любом
спектакле по известной пьесе Чехова. Найти в нем то, что греет душу, заставляет задуматься о смысле жизни и сделанном выборе между достоинством и практической выгодой. В постановке Сергея Женовача на сцене «Студии театрального искусства» все события связаны с предлагаемыми обстоятельствами пьесы, задающими психологический стиль игры, который в других театрах сегодня встречается нечасто и тем дороже ценится.

Антон Павлович Чехов не делил персонажей на положительных и отрицательных. В каждом из них он находил те характерные черты, которые определяют индивидуальность и вызывают неподдельный интерес. Вот и в спектакле Сергея Женовача, строго следующего за автором, достоверный реализм поражает правдой чувств и бережным отношением к тексту. Начиная с пролога, возникает тревожное ощущение безрадостного финала, связанного с продажей вишневого
сада, а значит, с потерей или обретением персонажей чувств собственного достоинства и чести.

Старый лакей Фирс в исполнении Юрия Горина неспешно раздвигает красный занавес, за которым открывается пустое пространство барского дома с кирпичными стенами и деревянными ставнями. Он ждет долгожданных гостей с поезда. «Моя барыня приехала», — радостно сообщает Фирс горничной Дуняше. Рабочие вносят корзины, сундуки, баулы, ящики, оставляя все это добро на авансцене, а уберут все лишь после отъезда Любови Андреевны (Ольга Калашникова).
Эта выразительная задумка сценографа Александра Боровского закольцовывает настоящее и будущее чеховских героев, ничего не делающих для спасения усадьбы. Что это, инфантильность или невозможность поверить в то, что родной дом перестанет принадлежать им? Дело тут
не столько в деньгах и заложенной за долги усадьбе, сколько в памяти о прошлом и связанным с этим чувством достоинства, которое не продается.

В режиссерском видении Сергея Женовача тема достоинства проходит красной нитью, отчетливо проявляясь в каждом герое. Это достоинство есть у Вари (Дарья Муреева), бросающей ключи от дома под ноги новому хозяину, Лопахину. Оно есть и у Ани (Елена Кондакова), готовой зарабатывать на хлеб уроками. У брата Раневской, Леонида Андреевича Гаева (Алексей Вертков), который, зная отношение богатой ярославской бабушки, не поедет к ней просить денег, а отправит Аню. И искренне не понимает сестру, любящую и жалеющую человека, обобравшего ее до нитки…

В давнем спектакле Анатолия Эфроса в Театре на Таганке упомянутая Гаевым реплика о порочности Любови Андреевны расцветала пышным цветом, когда между Раневской и Лопахиным возникало явное влечение. В спектакле Сергея Женовача ничего подобного не происходит и не может произойти, потому что Ермолай Алексеевич, которого мальчишкой в прихожую не пускали, теперь, жалея Любовь Андреевну и искренне желая ей помочь, понимает: не он зависит от Раневской, а она — от него. В его сознании не умещается, как можно пренебрегать доходом в 25 тысяч рублей от сдачи в аренду поделенного на участки вырубленного сада. Для наглядности Лопахин чертит на песке разработанный план будущей территории, но Раневская не собирается обсуждать эту тему, всем своим видом выражая пренебрежение к замыслу губительного для нее проекта. Вишневый сад для нее — не просто память о прошлом своих предков, гибели сына, это нечто большее — сама жизнь, от которой она не может отказаться.

Сцена в ожидании торгов поражает режиссерским замыслом, одновременно простым и трагическим в своем звучании, точнее, в молчании собравшихся, словно на поминки, обитателей дома. На этом фоне возбужденный Лопахин (Иван Янковский) смотрится как загулявший барин, которому море по колено: это он, а не кто-то иной осуществил мечту, купив вишневый сад! Ему ни на миг не приходит в разгоряченную голову подумать, как на это отреагируют хозяева усадьбы, поскольку победителей не судят. Только немного обидно, что не захотели пить шампанское в его честь. Даже бедный студент Петя в драных галошах отказался притронуться к шампанскому, посоветовав на прощание Лопахину слишком не размахивать руками.

Случилось, что должно было случиться. Деньги оказались сильнее памяти сердца. Лучи света из открытых окон освещают уходящих в небытие взявшихся за руки непрактичных брата и сестру. Следом за ними рабочие унесут кофры, сундуки, коробки, и только старик Фирс будет блуждать по опустевшему дому. Так хотелось бы помочь, да некому…

Источник:https://strast10.ru/chitaem/276