Вы любите Платонова? Как вы относитесь к этому автору?
-Когда-то я делал с Романом Козаком и Аллой Сигаловой спектакль «Джан» по повести Платонова на малой сцене Театра им. Пушкина. Поэтому с творчеством этого автора я был уже знаком, и оно вызывало у меня странное ощущение, что это не театральный автор. Каждый раз, когда я читал его произведения, я не представлял, как это можно поставить, но всегда получалось хорошо. Наверное, потому что эта несцениченость открывает возможность режиссеру показать весь свой внутренний мир, отношение к автору. И если это искреннее отношение, то всегда получается хороший результат. «Потудань» была для меня открытием. Мне было очень интересно работать, интересно наблюдать как придумывался макет, изобреталось оформление. Мы все вместе собирались на площадке, предлагали свои идеи, потом погружали артистов в созданную атмосферу, смотрели как все это взаимодействует. В итоге мы пришли к выводу, что нужно задействовать минимальные средства, нужно чтобы в основном работала архитектура зала, чтобы не было ничего лишнего. В спектакле нет никаких шумов, слышно только дыхание артистов. И здесь все зависит от артиста — готов ли он к такого рода драматургии, режиссуре.

Как появилась идея использовать трещину на стене, кто это придумал?
-Когда зал построили, на стене уже была эта трещина и Александр Боровский решил ее не закрывать. Я не могу сказать, чья идея использовать эту особенность зала и когда она появилась. Репетиции шли гладко и в какой-то момент стало понятно, что иногда сквозь доски проступает эта очень похожая на реку линия. Все увидели, что есть такая интересная фактура и решили ее использовать. Если спектакль поедет на гастроли, то надо будет городить эту стену, делать этот рельеф, иначе спектакль невозможен. Часть интерьера стала частью оформления спектакля. Вообще, этот зал очень странный, тяжелый, почти трехсветный и играть спектакли в нем очень непросто. Там много белого, нет кулис, все видно, все у зрителя на глазах. В этом зале с помощью света нужно создать атмосферу интимного разговора и при этом не перейти в иллюстрацию. Нами создавалась некая среда обитания. И в этой среде существовали актеры, и надо было смотреть комфортно ли им или нет, гармонично это смотрится или нет. К примеру, всех немного смущал звук, который издает лампа накаливания, когда включается — она начинает немного вибрировать. В абсолютной тишине этот гул очень хорошо слышен. И мы старались делать перемены света в таких местах, где не очень большие паузы в тексте.