Варвара Насонова – тоненькая, юная, быстрая, совсем недавно окончила ГИТИС, только пятый сезон в Студии театрального искусства. И вдруг совершеннейший «лабардан-с», как
любил приговаривать на репетициях Сергей Женовач, обыгрывая название своего спектакля
по гоголевскому «Ревизору», – роль городничихи Анны Андреевны. Да еще и в формате ну совершенно не хрестоматийном.

– Как вы узнали, что назначены на роль Анны Андреевны? Не удивились?
– Сергей Васильевич против такого формата назначения на роль, когда распределение вывешивается, и ты читаешь и узнаешь. Он всегда делает это глаза в глаза, поэтому
я узнала о своей роли, когда была защита макета. Сначала мы увидели пространственное решение будущего спектакля, потом Сергей Васильевич перешел к распределению. Конечно, для меня это был приятный, но шок. Все-таки маменька! Есть ощущение, что она возрастная, очень зрелая. А мне 27.
– Явно маловато.
– Да. Про ее дочку, Марью Антоновну, точно известно, что ей 18, так что, как ни высчитывай возраст Анны Андреевны, с моим не сходится. Но это ведь театр, а не кино! Сразу же понятно было, что не будет ни специального грима, ни ничего накладного, а нужно попытаться сыграть возраст
изнутри. И это всегда интересный вызов.
– По-моему, у вас получилось.
– Я очень рада! Вообще, я смеюсь, что с недавних пор переквалифицировалась в возрастные роли. Это и хорошо! Например, на Джульетту тебя в 20 лет назначат, ну и сколько ты будешь ее играть? В 27 надо уже уходить, потому что не солидно. А маменька и вообще маменьки – это на долгую перспективу. В прошлом сезоне у меня еще был ввод в спектакль «Брат Иван Федорович»
на Хохлакову-старшую…
– Тоже маменька.
– Да. Мою дочь там играет моя полная ровесница, актриса Лиза Кондакова. Но дело ведь вовсе не в возрасте, а в том, насколько персонаж яркий и глубокий. Вот и Анна Андреевна – это то, во что
очень интересно ухнуть и поискать. Городничиха – она же не бытовая, не реалистичная. Она какая-то истовая. Одержимая амбициями, при этом провинциальная, а в чем-то даже и трогательная. Сергей Васильевич говорил, что в этом городе городничиха – единственный человек, который понимает, что такое столица, высшее общество. И все вокруг не ровня ей. Именно поэтому судьба играет с ней злую шутку: приходит вот эта тряпка Хлестаков, а она, движимая энергией заблуждения, что он оттуда, из желанного ей высшего света, сливается с ним в буквальном и переносном смысле.
– А как вы отнеслись к этому буквальному смыслу? Что «сливаться» пришлось в воде? Что место действия – баня? И все в простынях?
– Нормально. Сразу было заявлено, что это такая откровенная, дерзкая история. Интересно было, как в этом зазвучит Гоголь, как найти в этом актуальность автора и актуальность времени.
– Бытовой вопрос, но который, наверное, приходит в голову всем зрителям: холодная ли вода? глубоко ли в бассейне?
– Всех секретов раскрывать не буду, но скажу, что максимально были приложены усилия всеми
цехами, чтобы артистам было комфортно. Все безопасно и в плане глубины, и температуры.
– Там просто есть момент, когда Сергей Качанов, играющий Осипа, шагает в воду. С бортика. Солдатиком.
– Да! Когда мы первый раз на репетиции это увидели, просто ахнули. Сергей Григорьевич с
таким бесстрашием это делает! Но, слава богу, на выпуске все обошлось без жертв. Поначалу было
сложно, несколько репетиций пришлось понервничать, когда обнаружили, что где-то вода не высыхает и пол скользкий. Но сейчас приспособились.
– Роль сразу получилась?
– Нет. Побились мы с Сергеем Васильевичем. Я любитель посуетиться, а этой городничихе такое не подходит, она должна быть статной, степенной, и я долго приучала себя к другому ритму. Анна Андреевна – человек, который считает, что каждое ее слово весомо, что оно должно звучать.
А вообще, у Сергея Васильевича довольно долгий застольный период, и это очень здорово. Мне
кажется, сейчас этим давно уже никто не занимается, это в театре, к сожалению, архаизм, но это
очень верно, особенно в большой литературе: она достойна того, чтобы внимательно в нее вчитаться, порассуждать вокруг.
– А вы всегда хотели быть актрисой?
– Да. У меня сестра – актриса, поэтому в семье всегда жили театром, и я c детства ходила на
спектакли. И хотя с сестрой большая разница – 20 лет, но когда ребенком, даже если краем уха,
постоянно слышишь про театр, он затягивает. Это же манкий мир. Сомнения были, потому что, благодаря опять же сестре, не было иллюзий – было понимание, что это нелегкая профессия. Но все-таки решила попробовать.
– Целенаправленно к Сергею Женовачу поступали?
– Я поступала во все театральные вузы, как все абитуриенты, потому что конкурс очень большой, и ты пытаешься стучаться во все двери. Но я, конечно, хотела к Сергею Васильевичу больше всего. Ходила в СТИ. Смотрела все дипломные спектакли его курса, влюбилась в этот театр абсолютно. И так вышло, что я куда-то прошла на второй, третий тур, но в итоге везде послетала. А вот к Женовачу прошла.
– А в СТИ как попали?
– Сергей Васильевич взял практически весь наш курс. 11 актеров из 15. Это была большая радость, потому что как-то невероятно тепло и нежно сложились отношения у нас на курсе.
– Влияние Сергея Васильевича, не иначе…
– Да, он умеет создать коллектив. На нашем курсе у нас сложилась очень крепкая компания. Мы жили вместе, все летние каникулы проводили вместе, очень дружили и были счастливы, что не пришлось расставаться. Сейчас тоже дружим. В этом смысле театр СТИ – это настоящее чудо. В плане человеческих отношений – беспрецедентное место. Это надо понимать и ценить. Люди здесь по-настоящему любят друг друга, помогают, умеют друг за друга радоваться. Не знаю,
как возникает такой коллектив, наверное, это закладывается мастером.
– Ну а Джульетту-то хочется сыграть?
– Все хочется! Хочется Джульетту, хочется Лескова, леди Макбет, Достоевского. Все ужасно интересно. Не говорю, что смогу, но хотелось бы смочь. Обожаю эту профессию, поиск.
В классической литературе так много ярчайших женских характеров!
– На что-нибудь кроме театра хватает времени? Приглашают в кино?
– Не особо. Я понимаю, что кино – это другой вид искусства, и гораздо больше, чем кажется на первый взгляд. Те небольшие полтора опыта, которые у меня были, я прямо чувствовала, что
там нужны другой голос, другая подача, другая игра глазами, телом. Мне, конечно, было бы безумно
интересно попробовать себя в этом. Предложений особо нет, но я не воспринимаю это как проблему, так как есть театр, и мне хочется расти здесь.