Третьекурсники из ГИТИСа, ребята из режиссерской группы Сергея Женовача сочинили под руководством своего педагога Сюзанны Серовой совсем простой спектакль. Можно сказать, детский, рассчитанный на знание таблицы умножения. Это семь бунинских рассказов о любви и разлуке, и каждый из них отдан на откуп разным актерским парам. Свои «Семь невозвратных потерь» студенты пока играют в Театральном центре «На Страстном» в рамках студенческого проекта «Твой шанс».

Спектакль едва родился, но уже можно утверждать, что это одна из главных побед нынешнего сезона и что скромные третьекурсники утерли нос многим профессионалам.

Из младших «женовачей» будет толк – это стало ясно еще год назад, когда Евгений Каменькович поставил с ними в ГИТИСе «Страх и трепет» по пьесе Оли Мухиной. И хотя об их режиссерских дарованиях пока ничего не известно, сразу видно: это сильные актерские индивидуальности, работающие на сцене с хорошим куражом и взаимопониманием. Новый их спектакль родился из обычного зачета по сценической речи. Получилась изящная и строгая композиция, в которую вошли только те рассказы Ивана Бунина, где так или иначе присутствует щемящее воспоминание о любовной утрате. В спектакле собраны вещи разных бунинских периодов: и новеллы из позднего сборника «Темные аллеи» («Руся», «Мадрид», «Чистый понедельник», «Холодная осень»), и более ранние, относящиеся к 1925 году, – «Солнечный удар», «Мордовский сарафан», «Ида».

В каждом из этих рассказов присутствует особый сорт бунинской грамматики – любовь в давно прошедшем времени. И соль этого спектакля заключена в последних строках рассказа «Ида», которые актеры предусмотрительно приберегут для финала: «Давайте по сему случаю пить на сломную голову! Пить за всех любивших нас, за всех, кого мы, идиоты, не оценили, с кем мы были счастливы, блаженны, а потом разошлись, растерялись в жизни навсегда и навеки и все же навеки связаны самой страшной в мире связью!»

Спектакль «младоженовачей» сложен из семи миниатюр, выточенных с разной степенью мастерства. Какие-то сцены проделали не слишком большую эволюцию по дороге от крепкого зачета по сценречи к спектаклю, но зато в других мы становимся свидетелями настоящего театрального чуда, для которого, по замечанию Немировича-Данченко, всего-то и нужно, что два актера да коврик. Роль коврика здесь, в зависимости от производственной необходимости, играют то стулья, то ширма, то скамейка. Молодые актеры просто делят бунинское письмо на два голоса, иногда дополняя его непафосным, почти скороговорочным чтением бунинских же стихов. Лучшим актерам (в первую очередь это Михаил Станкевич, занятый сразу в трех миниатюрах, а также Марфа Назарова, Егор Перегудов и норвежка Сигрид Стрем Рейбо, которым досталось по два рассказа) удается поймать какую-то очень верную интонацию – дружескую, сдержанную и не заискивающую перед зрителем. В них есть и нежность, и свойственный всякой любви цинизм, и лукавство. Дважды семь равняется любовь – доказывают они нам. Решить это уравнение совсем не так просто, как кажется. Поэтому, получив этот неожиданный результат, зритель вслед за героем рассказа «Ида» готов в финале спектакля закричать что есть мочи: «Солнце мое! Возлюбленная моя! Ура-а!».