Правда, показной набожности в чиновниках-хапугах стало как будто больше – кресты на груди, земные поклоны, широкое крестное знамение, непременно желание поставить “такую свечу, какой еще никто не ставил”.

Нет, не про XIX век писал Николай Васильевич, а про наш, где повсюду только видимость одна – добродетели, порядочности, приличия. Так и хочется смыть с тех, кто при власти, годами прилипшую грязь, и именно поэтому героев спектакля Сергей Женовач помещает в сауну, где и пар, и бассейн, и мраморные лежаки.

“Он одет, по обыкновению, в своем мундире с петлицами и в ботфортах со шпорами”, – пояснял Гоголь в замечаниях для господ актеров образы. Но здесь причудливые костюмы не понадобились – на героях спектакля “Лабардан-с” есть только простынки. А то и вовсе причинные места они прикрывают тазиками, поворачиваясь к публике пятыми разной степени полноты точками.

В этой сауне диалоги гоголевских героев обретают особую остроту, сатиричность и злободневность. Зрители узнают в них, кого видят каждый день в телевизоре и в присутственных местах – воров, рвачей, взяточников, готовых друг друга предать и подставить, лишь бы выслужиться перед столичным начальством. На начальстве, кстати, креста не было – во всех смыслах.

Но при этом начальство в провинции готовы носить на руках – в прямом и переносном смысле. Мол, “нет другого помышления, кроме того, чтобы благочинием и бдительностью заслужить внимание”. Благо, играть роль чиновника из Петербурга Ивана Хлестакова выбран Никита Исаченков. Он в точном соответствии с указанием Гоголя – “тоненький, худенький”. Когда его, мертвецки пьяного, городничий (Дмитрий Липинский) выносит на руках из бассейна, зал лежит от смеха.

Вообще, бассейн здесь – основное место действия. Нет ни дома городничего, ни гостиничного номер Хлестакова – только пар да вода. В бассейне совещаются и решают важные вопросы, в бассейне обручаются и дают взятки. Сюда падают случайно и спускаются по-царски, здесь смывают грехи и погружаются в новые. Большую часть спектакля актеры проводят в воде и под водой. Кажется, что пьяный чиновник из Петербурга уже и не всплывет вовсе – все перекрестились и выдохнули. Ан-нет – каскад брызг, и вот он, мокрый с головы до ног, тот, который даже с Пушкиным на дружеской ноге! “Ах, какой приятный, какое тонкое обращение! ” – ахает жена городничего Анна Андреевна (Варвара Насонова). “Ах, милашка!” – вторит ей дочь Мария Антоновна (Виктория Воробева)

Особенно комично за этим наблюдать на фоне Арии рабов из “Набукко”, которая соседствует с Viva Villazon из “Травиаты” Верди” и “Увертюрой” из оперы-буфф “Перикола” Жака Оффенбаха. Классика музыкальная в сочетании с классикой литературной – что может быть чуднее для антуража сауны и полуголых тел.

Разве что “две необыкновенные крысы… черные, неестественной величины” из сна Городничего, которые “пришли, понюхали — и пошли прочь”. С этих двух огромных крысы и начинается спектакль, обещающий восторг в каждое мгновение, хотя и идет он три с половиной часа.

Не менее чудным кажется и название просоленной и провяленной трески без хребтовой кости – лабардан! Ею потчевали в городке Хлестакова, и так уж ему понравился и вкус, и название!… Лабардан – самая заурядная промысловая рыбешка. Как и сам Хлестаков. А если добавить к ней частицу “с”, то получается новый смысл. “С” в конце предложения или в конце фразы в ту пору обозначала вежливость к собеседнику, демонстрировала учтивость и этикет, будучи связанной со словом “сударь”. То есть звучать, на самом деле, должно как “да, сударь” или “извольте, сударь”. Потом, когда судари исчезли, словоерс приобрел уничижительное и ироничное значение. Которое и использовал Гоголь в пьесе, а Женовач сделал “Лабардан-с” названием ее сценической версии.

Она получился вкусной, как и рыбка, которая так глянулась главному герою.

Источник: https://dni.ru/culture/2022/11/4/512757.html