Занавес с профилями Пушкина и Гоголя открыл не просто историю о взяточничестве и подхалимстве. Вольной мыслью режиссёра сюжет нетленной комедии был не осовременен, а перенесен в эстетику римских бань и обнаженного тела, и может, именно этот художественный прием лучше всего подчеркивает вневременность и актуальность сюжета для дня сегодняшнего?
Классика может быть разной. Для классической пьесы из школьной программы по литературе главный художник театра Александр Боровский подобрал действительно классическое в самом буквальном смысле пространство сверкающего мрамора и строгих античных форм. Зрителей первых рядов предупредят о возможности намокнуть, потому что на предельный реализм постановки играет еще и тот факт, что на сцене сооружен самый настоящий бассейн с водой, который будет свидетелем интриг, разговоров и споров.
Начинаясь с эпатажа и фантасмагории сна про черных необыкновенных крыс, спектакль тем не менее не перевирает оригинальный текст Гоголя. Меняются времена, но не люди. Городничий в исполнении Дмитрия Липинского превратил свою глухую провинцию в натуральную империю, власть над которой, без сомнения, принадлежит только ему, он наслаждается всеми выгодами своего положения и как настоящий император, в чем-то сопоставимый не с великим Цезарем, но с Нероном и Калигулой, держит своих подчиненных в ежовых рукавицах.
И окружение ему под стать – думает только о себе и подчиняется праву сильного. И явившийся этому миру Хлестаков (Никита Исаченков) как будто проходит своеобразное крещение в купели и приобщается его ценностям. Он пробуждается, но пробуждается для того, чтобы слиться с империей городничего, в которой уже и деньги не имеют значимости – настолько небрежно Хлестаков сминает купюры в комок, не вылезая из мраморного бассейна. Но вполне допустимо разглядеть и религиозные отсылки: пришествие Хлестакова в погрязший в пороках город показывает людей как увеличительное стекло. И тела здесь оказываются прекраснее, чем души.
Женские образы спектакля – Анна Андреевна (Варвара Насонова) и Мария Антоновна (Виктория Воробьева) – в полной мере отвечают за прекрасность тел спектакля, но при этом в их взаимоотношениях ярко и выпукло проявляется зависть, похотливость и властолюбие персонажей пьесы. Сцены соблазнения Хлестакова решены натуралистично до неловкости, но эта натуралистичность, без сомнения, красива. Также хочется добавить, что в спектакле помимо труппы задействованы приглашенные артистки массовых сцен – и это тоже играет на общее ощущение прогнившей красоты.
С учетом вольности интерпретации классика позволим и себе своевольничать в обзоре и процитировать строки поэта Иосифа Бродского, совпадающие с послевкусием от спектакля:
«Как там Цезарь? Чем он занят? Всё интриги?
Всё интриги, вероятно, да обжорство».
«Ревизор» получился про интриги и обжорство. А времена и эпохи уже не важны.
Источник: https://porusski.me/2022/11/28/09-i-ti-gogol/