Немая сцена “Ревизора” перекочевала из конца в начало – все замирают как только падает занавес. И надо сказать, что “немеют” не только фигуры на сцене, но и зрители в зале.
Действие (об этом после премьеры уже можно говорить) происходит в VIP-сауне с бассейном, которая еще со времен древнеримских терм, является не только храмом чистого тела, но и местом, где государственные мужи решают дела особой важности. А сколько банных скандалов было в России с начала 2000-х с участием высокопоставленных чиновников – и не сосчитаешь. Так что Сергей Васильевич удачно выбрал место, куда Городничий приводит Хлестакова для всяческого ублажения. Если грамотно попарить в бане того, кого надо, то потом можно вообще не “париться”.

Народ и господа испокон веков мылись раздельно: одни с железными тазиками и березовыми вениками, другие – на мраморных кушетках в окружении прекрасных дев. Для исполнения роли последних театр пригласил 19 красавиц, в том числе из модельных агентств. Количеством голых (ну почти голых) тел театр сразу же отсек подростковую аудиторию (возрастной ценз спектакля 18+). Впрочем, если я правильно поняла, СТИ всегда был театром “для взрослых”.

Надо признаться, что на этом спектакле я впервые задумалась о том, что  у гоголевских чиновников ведь нет характеров, особенностей поведения, индивидуальных черт – подобострастная чиновничья масса, объединившая в себе “всё дурное”, что есть в людях. Единственой характеристикой каждого гоголевского чиновника является его должность, на которую он поставлен, чтобы воровать и брать взятки.

Как рыбы стайкой кидаются за брошенным в воду кормом, так и чиновники у Женовача мечутся в бассейне за Рукой Дающей. Рука, ясное дело, принадлежит Городничему, который мнит себя если не богом, то уж точно римским императором. Вот и простыню носит на манер тоги.

Сюда же, минуя встречу в гостиничном номере, сразу попадает пьяненький Иван Александрович Хлестаков. Эпизод в каморке под лестницей отсутствует не столько из-за конструкции сцены, превращенной в суперпарилку (в Табакерке, например,  эту сцену выносили в зрительный зал), сколько из-за отсутствия мундиров на персонажах. Странно было бы выехать в город ню, прикрывшись лишь набедренными полотенцами.

Вносят Хлестакова очень бережно, ну точь-в-точь картина снятия с Креста. При этом, Никита Исаченков играет не человека, а беса, который попав в среду этих безнаказанных людей, приобретает их качества: взяточничество, показуху, хвастовство. Он, как кукла-балагур Петрушка, свесившись с бортика бассейна, безостановочно делая пасы руками, дурит и облапошивает собравшихся на его представление зрителей-чиновников. Да их особенно и не надо дурачить, они сами “обманываться рады”, даже слова ему порой подсказывают.

Невероятно красивая предфинальная сцена, в которой Гродничий, повернувшись к залу спиной, медленно уходит под музыку Генделя, а за ним, ниспадая с плеч тянется “накидка” – белая, длинная, тяжелая, словно “впитавшая” с водой груз насмешек и позора.

В финале все вновь собираются в бассейне при парной. Может, они верят, что бассейн – это купель со святой водой, купание в которой способно очистить от грехов? Судя по огромным золотым крестам у каждого на груди, так оно и есть :) Но омовения в купели, даже с признанием своих грехов, недостаточно. Хоть тысячу раз окунайся. Необходимо покаяние. А такой повестки у них нет.

Гоголь писал, что единственным честным персонажем комедии “Ревизор” является смех. Выйти бы этому спектаклю –  с такой удачной задумкой и её воплощением, с хорошей актерской игрой – год назад, когда уставшее от карантина население вернулось в бани :) Вот бы посмеялись от души, и над собой. И над маленьким чиновником, который хочет быть генералом.