Сергей Женовач предлагает новое прочтение истории столетней давности
Высмеивающая нэпманский образ жизни пьеса «Мандат» написана в 1925 году. Ее автор — драматург Николай Эрдман — почти забыт. Но произведение до сих пор жизненно, актуально, и в новой постановке Сергея Женовача с первой сцены будоражит зрителя, ни на секунду не отпуская его внимания.

Время, в котором происходит действие, понимается как период относительности категорий свободы и несвободы, благополучия и никчемности вперемешку с духовным убожеством и лицемерием, но все это подается с юмором, душевной комедийностью, легко и в то же время хлестко.

Коммунист в приданое

«Мандат» — история про застенчивого «маменькиного сыночка» Павла Гулячкина (Сергей Аброскин) и его семью. Выходцы из помещичьего сословия стали советскими интеллигентами. Несмотря на некоторую растерянность от происходящего, они стараются приспособиться к «новой жизни» в условиях, где наличие мандата и «коммуниста в семье» играет большую роль.

Мать Гулячкина Надежда Петровна (Ольга Калашникова), невзирая на социальные катаклизмы, одета как барыня и, вероятно, мыслит по-старому. Она любыми путями пытается устроить счастье своим детям.

Сестра Гулячкина Варвара Сергеевна (Екатерина Чечельницкая) собирается замуж и, чтобы сынок богатея Олимпа Валериановича Сметанича (имя выдает его купеческое происхождение) обратил на нее внимание, в приданое за ней нужен родственник-коммунист. Сын Сметанича (Глеб Пускепалис) действует по указанию своего отца (Алексей Вертков), поскольку сам пока не вписался в действительность. Он до сих пор находится «при старом режиме» и несколько растерян «революционными» переменами в жизни.

Кухарка Гулячкиных Настя (Елизавета Кондакова), вообще ничего не понимающая в происходящих событиях, верная своим хозяевам, также попадает в «перехлест истории» и становится почитаемым «перевертышем», который имеет лишь одинаковое имя и отчество с царевной Анастасией Романовой.

Смех и печаль

Текст пьесы, казалось бы, легок, но каждая фраза, тем более — диалог, наполнены глубоким смыслом, нацеливая зрителя на большую внутреннюю работу, проникая в потаенные уголки души.

«Мой супруг мне сегодня утром сказал:

— Тамарочка, погляди в окошечко, не кончилась ли советская власть.

— Нет, говорю, кажется, еще держится.

— Ну что же, говорит, Тамарочка, опусти занавесочку, посмотрим, завтра как”.

История в картинах

На сцене минимум декораций, которые больше напоминают о музейных запасниках, где с помощью рельсов ловко выдвигают те или иные шедевры разных эпох и авторов.

Перед зрителями — в смене картин, настроений, вкусов, понимания мира и отношения к ценностям — проносится история. Мы видим императора Николая II, его дочь Анастасию, «Купание красного коня», «Черный квадрат», Ленина, шедевры соцреализма…

В начале спектакля главные герои спорят о том, какой картине место в гостиной: «Верую, Господи, верую» или «Вечер в Копенгагене», на оборотной стороне которой «выгодно» написан портрет Карла Маркса. По мнению Гулячкина, здесь главное — подглядеть в щелочку, кто в этот момент стучится в дверь.

«Тамара Леопольдовна: Молодой человек, вы в Бога верите?

Валериан Олимпович: Дома верю, на службе нет”.

Картинами оттеняются и дополняются диалоги, придавая им почти философский смысл. Все, что происходит на сцене, заставляет задуматься о том, что искусство вечно, наперекор меняющимся временам и нравам. Кстати, художником спектакля выступает Александр Боровский.

Новое прочтение

Сергей Женовач по-своему перечитал пьесу, создал вариант, где действие, не потеряв основную сюжетную линию, стало более компактным. Интересным дополнением видится появление манерного фотографа и создание оркестра из мнимых друзей-коммунистов Гулячкина.

Кстати, эти же музыканты в антракте устроили в фойе концерт, не отпуская внимание зрителя от постановки. Их веселые аранжировки тонко переходят от «Цыпленок жареный» в красноармейские песни.

Большая работа проделана художником по свету Дамиром Исмагиловым. Невидимые лучи в нужный момент акцентируют внимание зрителей на герое или предмете.