Режиссер предлагает зрителям ступить на территорию известного сюжета, чтобы разгадать загадки сюжета внутреннего. И, кажется, следуя именно этой цели, переносит гоголевских персонажей в декорации, которые не приснятся и во сне.

Что же это за лабардан-с такой? Нет, вовсе никакой не танец, а еще одно название самой обычной трески. Помните, в незабвенном “Ревизоре” Хлестаков, любезно встреченный сытным завтраком, говорит: “Я люблю поесть. Ведь на то живешь, чтобы срывать цветы удовольствия. Как называлась эта рыба?” А вот так и называлась. С поправкой, разумеется, на частицу “с” – для придания почтительного подобострастия.

В фойе зрителей встречает длинный стол с изящной белоснежной супницей в центре. Что там рассказывал Хлестаков? “Суп в кастрюльке прямо на пароходе приехал из Парижа; откроют крышку – пар, которому подобного нельзя отыскать в природе”. Так вот оно что! Тот самый! Один половник и согреет, и настроит на нужный лад.

Появление Хлестакова (Никита Исаченков) – сцена сродни полотну Ренессанса. Город торжественно вносит его – вдохновенно раскинувшегося и мертвецки пьяного – на руках. В “Лабардан-се” Хлестаков всеми силами показывает им, что он вовсе не тот, за кого себя выдает – его движения нарочито спазматичны, глаза чуть косят, речь нездорово отрывиста. Но напуганные тем, что их многочисленные грешки и грехи вот-вот раскроются, герои совсем не замечают очевидного. Специфическое поведение своего персонажа Никита Исаченков объясняет и тем, что логично выстроить Хлестакова невозможно, он – “человек, который не думает, а чувствует, его несет волна”. И только в самом конце городничий вдруг задумается: ведь ничего “ни на полмизинца” в этом вертопрахе не было похожего на ревизора…

Зрители от постоянных брызг в восторге, но вот артистам не позавидуешь: три часа находиться в воде или в мокрых простынях – задача не из самых простых. Как рассказывают актеры, сначала был даже шок от задуманного сценического пространства (именно его сложность и диктует то, что спектакль играют этаким триптихом). А первые репетиции вообще проходили без воды – она появилась позже. Но в итоге синхронизацию настроить удалось – прыжки в бассейн не мешают тексту, только добавляют эффектности и аплодисментов.

Словом, Гоголю бы понравилось – такого “Ревизора” даже его фантазия не рисовала.

Сергей Женовач, режиссер, художественный руководитель Студии театрального искусства:

– “Лабардан-с” – это фраза хулиганство. Мы забываем, что Николай Васильевич Гоголь прожил всего 42 года, и мы забываем, что “Ревизор” написан им в 24 года. Наш спектакль – фантазия, сочинение, где, как мне кажется, очень много абсурдного, смешного, драматического. Вообще Гоголь – это не натуралистический, не бытовой писатель. Его тексты, его мир – очень лихая образная структура. Воспринимать такие сочинения и работать над ними – счастье, радость и мука одновременно. Но делать сейчас просто читку пьесы по ролям в исторических костюмах уже не интересно. За сюжетом, который обычно знают все, скрывается внутренний сюжет, и от того, как его почувствуешь и разгадаешь, возникает сила театрального сочинения.

Источник: https://rg.ru/2022/11/07/i-dazhe-ne-v-mundirah.html